Июль 5, 2017

Диванные эксперты

 

Главред «Эха Москвы» Венедиктов, 22 июня обвинивший Сталина в том, что он «прос(п)(р)ал начало войны» и сопроводивший твит известной карикатурой американца Берримена с Гитлером в образе жениха и Сталиным в образе невесты, позже в программе «Персонально ваш» разъяснил свою позицию относительно начала войны подробнее.

Итак:

«Послушайте… это касается 22 июня, я действительно опубликовал карикатуру знаменитую, документально подтвержденную 40-го года, где Гитлер как жених ухаживает за Сталиным в платье, обнимает и целует его. Это правда. Тут нечего обсуждать. Это документ эпохи 40-го года. Она была опубликована в западных газетах. И, действительно, Гитлер обхаживал Сталина. А что, разве нет? И, действительно, вырывал у него согласие, если хотите. А разве нет?

Ведь действительно в 39-м году был подписан договор «о дружбе». «О дружбе и границе», — назывался он. Все забывают, что было два договора. Один договор 20 августа 39-го года, он, действительно, был «О ненападении». А второй договор после раздела Польши, он был «О дружбе и границе». То есть у нас была дружба с гитлеровской Германией. Да, это правда. Действительно, люди, которые выросли в Советском Союзе, этого не знали. Это тщательно скрывалось. А теперь не скрывается.»

Упоминаний о договоре «О дружбе и границах» в советской литературе мне найти действительно не удалось, однако уже не первое десятилетие об этом договоре пишут в общедоступной литературе, и собственно его текст отнюдь не свидетельствует о том, что подписавшие его страны стали политическими союзниками. Путать дипломатический язык с реальной сущностью отношений могут только очень наивные люди.

Что название «договор о дружбе» отнюдь не обязывает у дружбе, можно судить хотя бы по тому, что сейчас действует Договор о дружбе, сотрудничестве и партнёрстве между Российской Федерацией и Украиной. Или вспомним Московский договор 1921 г. («о дружбе и братстве») между РСФСР и Турцией.

Договор о дружбе был у СССР с 1933 г. и с фашистской Италией (удивительно, что это еще не ставят Сталину в вину!). Это ни капли не не мешало СССР и Италии 3 года спустя оказаться противостоящими сторонами в Гражданской войне в Испании, имевшей многие признаки «опосредованной войны».

Главным же в советско-германском договоре была не «дружба» (не определявшаяся никакими действиями, кроме взаимного запрета польской пропаганды в одном из секретных протоколов), а определение границы: Германия признала частью СССР Западную Украину и Западную Беларусь (в открытой части), а также отказалась от претензий на Литву, предоставив свободу действий СССР (в секретной).

Как же выглядят действительные договоры, устанавливающие военно-политический блок, можно увидеть, прочитав советско-французский пакт о взаимопомощи 1935 года (почему он не сработал, ответить должны французы) или, с противоположной стороны, «стальной пакт» мая 1939 г. между Германией и Италией. Но вернемся к Венедиктову.

«И вопрос, кстати, о трагедии 41-го года – это серьезный вопрос. Я не буду вам говорить о погибших, о потерянных территориях. Я скажу вам только одну цифру: Красная Армия на 22 июня 41-го года имела 5 миллионов военнослужащих. За полгода войны до 5 декабря 41-го года в плен попало 3 миллиона 385 тысяч. И это самые минимальные данные, которые признаются российскими историками так называемой просталинской направленности. Вопрос: по чьей вине… в плен?.. Не погибли, защищая страну – а в плен… 9 тысяч танков исправных, на ходу было захвачено гитлеровцами за эти 5 месяцев войны. По чьей вине? Кто за это отвечает? Конечно, не те люди, которые попали в плен, во всяком случае большинство из них».

Если говорить не о погибших и не о потерянных территориях, а о пленных, то ответ давно известен — при глубоких окружениях оказываются потеряны не только боевые соединения, но и весьма значительные численно тыловые подразделения. СССР стал не первой жертвой блицкрига — разница с Польшей или Францией оказалась как раз в том, что СССР оказался способен продолжить сопротивление после тяжелых поражений. Но Рыдза-Смиглы (которому оправданием может служить объективная слабость Польши) и Рейно к ответу не зовут, кажется, даже в их странах.

«И давайте тогда вспомним, какую позицию занимал товарищ Сталин по поводу начала войны. Давайте вспомним, что он писал на донесениях начальника разведки. Кстати, между прочим, я сегодня вечером выложу в своем Инстаграме книгу, где опубликованы эти донесения. Каждую неделю сообщали…»

В том и дело, что сообщать о грядущем наступлении войны каждую неделю — это все равно, что не сообщать вовсе (а сообщали если и не каждую неделю, то регулярно). Личная храбрость советских разведчиков сомнений не вызывает и заслуживает уважения, но в потоке передаваемой ими неточной информации точная потерялась.

Еще по теме:  "Наблюдения о НеВоенной Горловке" (14-23.07.2016)

Или Алексей Алексеевич считает, что советское руководство во главе со Сталиным вообще не ждало войны? Это довольно популярное мнение, но оно опровергается тем, что реально делалось во всех сферах хозяйства и управления СССР.

Процитирую z_z_zanuda:

Декабрь 1940-го года. Из Архангельского ВО в Череповец приходит требование прислать полное описание экономических и мобилизационных возможностей города. Тогда же, в декабре 1940-го года начинается переоборудование городских зданий под госпиталя. Работы по переоборудованию зданий школ, училищ и механического техникума находятся на контроле председателя горисполкома Смирнова, сам же Смирнов о ходе работ отчитывается в Архангельский ВО. Плановый срок окончания работ — 1 июня 1941-го года. Сроки, правда, выдержать удалось не по всем объектам, но в данном случае важно не это. 1940-й год, Череповец вовсе не промышленная столица Северо-Запада. Совершенно заштатный городок с населением 38 тыс. человек. И железной дорогой. И пехотным училищем, недавно перенесённым из не помню уж какого города. И ещё фельдшерско-акушерским училищем.
Совершенно очевидно, что руководство заштатного городка _знало_ о надвигающейся войне и как могло к ней готовилось. А ведь до сих пор не перевелись люди, которые уверены, что и Сталин не верил в саму возможность нападения, и военные высокого ранга. Нет, не понять мне людей никогда.

Это, разумеется, один из множества примеров.

«Поэтому такое неуважение к этим людям, которые оказывались в этих котлах… Есть же по каждому котлу… А почему их брали – почему? Посмотрите «киевский котел»: 665 тысяч пленных. Посмотрите, как предлагали Сталину отводить, увести, как Кутузов увести… вывести из плена… «Киев не сдавать!» 665 тысяч бойцов, их них порядка 300 тысяч, видимо – это резервисты, только-только призванные… даже уже не резервисты. И еще 350 тысяч человек, которые должны были быть готовы к войне.
(…)
«Мог ли заблуждаться Хозяин?..» — здесь меня спрашивают… Он заблуждался. Но за свои заблуждения заплатил чужими жизнями. Об этом надо говорить. Он заблуждался в датах нападения.»

Но тем не менее война закончилась в Берлине, а не в Киеве, Москве или Сталинграде — следует ли из этого, что заслуги советского руководства перевесили ошибки? А что все полководцы во все времена за заблуждения платили чужими жизнями, то такова специфика военного дела. Увы, по-другому воевать невозможно.

Если же говорить, в чем Сталин заблуждался более всего — так это, вероятно, в том, что не ожидал, что Францию немцы съедят так быстро.

А Франция, на секунду, довольно сильная экономически (а экономика сильно влияет на развитие армии) страна — подушевой ВВП Германии превосходил французский в 1,12 раза, а советский — в 2,3. Насколько влиял уровень развития страны на механизацию вооруженных сил — можете догадаться сами. Одна из победительниц Первой мировой (и государство, извлекшее и результатов победу все возможные выгоды) не знала ни принудительного сокращения армии и запрета на танки и авиацию послеверсальской Германии, ни разрухи и изоляции послереволюционной России. У Франции на подготовку к войне было 20 спокойных лет (тогда как Германия начала полномасштабно готовить к войне только с приходом к власти Гитлера, а для СССР межвоенное двадцатилетие отнюдь не было спокойным. Кроме того, Франции помогала и Англия (для которой это кончилось Дюнкерком). И тем не менее — 5 недель от начала немецкого наступления (которое, в свою очередь началось через много месяцев после объявления войны) до капитуляции.

«Вот опять: «Президент Путин сказал, встречаясь с учеными, с членами Академии наук, что Германия напала вероломно на Советский Союз». Чью веру-то поломал Гитлер? Кто верил-то? Кто, таким образом, не оценил угрозу? Ну, если ты, извини меня, председатель Совмина (Совет народных комиссаров) – первое лицо в государстве у нас председатель Совета народных комиссаров, а одновременно Генеральный секретарь ЦК ВКП(б). Ты отвечаешь. Или Калинин, более-менее, глава Верховного Совета?»

Как говорит нам словарь Ожегова, «вероломный — коварный, действующий путём обмана, измены«.

Еще по теме:  Либералы дистанцируются от Удальцова

Вероломный Гитлер не потому, что ему «верили» (один видный политический деятель в миролюбие Гитлера, впрочем, и правда верил, и кончилось это для его страны плачевно. Звали деятеля, как вы, наверное, догадались, Чемберлен), а потому что он нарушил договор, который заключил.

Что Гитлер — агрессор было известно всем, но кое в чем с СССР он перешел на новый уровень: ранее нацистская Германия сначала выдвигала претензии (становящиеся все более наглыми и невыполнимыми), а только затем переходила к прямой агрессии. К СССР же Гитлер не предъявил никаких требований, а войну объявил после фактического начала агрессии — потому и вероломный.

«Да. День Победы 9 мая… Это вы расскажите, конечно, тем, кто не вернулся. Да, День Победы. Конечно, победили, и все победили. И знаете, кто больше всего выиграл от этой победы? Немцы выиграли, что у них мы и наши союзники свергли фашистский режим. Немцы от этого выиграли. Он нашей победы выиграл немецкий народ. Просто имейте это в виду. И это очень хорошо.»

Фашистские режимы контролировали большую часть Европы уже до начала Второй мировой войны — но народам Советского Союза фашизм нес непосредственное уничтожение, а самим немцам — все-таки пришлось много легче, чем народам, жившим под их оккупацией. Верный зачаток мысли (в ГДР 9 мая и праздновали как день освобождения) доводится до явного преувеличения.

«Конечно мы тоже выиграли, только давайте все-таки говорить о том, можно ли было за эту победу заплатить другую цену, не погибшими в плену 3 миллионами пленных – вот хотя бы эту цену. Можно? Или их можно списать как биомусор? Давайте об этом подумаем.»

Ложная альтернатива — «списать как биомусор»никто не предлагает; а если автор хочет сказать, что возможность обойтись меньшими жертвами была — то на нем и лежит бремя доказывания того, как это было бы возможно. При этом, разумеется, такие доказательства должны исключать и послезнание — те факты, на которые мы можем опираться сейчас, но из современников Сталина их не знал еще никто или почти никто.

В очередной раз можно видеть как сформировавшиеся предубеждения человека перевешивают в картине мира реальные факты.

iwia

Tagged with:     , ,

About the author /


Related Articles

Post your comments

Your email address will not be published. Required fields are marked *