Декабрь 11, 2016

Панфиловцы

Американское кино — ярчайшее и типичнейшее отражение состояния
американского капитализма.(с) С. Эйзенштейн, 1946. Соответственно,
современное российское кино — ярчайшее отражение капитализма российского.

Сходил, посмотрел «28 панфиловцев». Что могу сказать… Это как раз тот самый, и довольно распространенный случай, когда человек, который может привлечь финансирование (продюсер) и хороший режиссер — это не обязательно один и тот же человек. В мире современного кино первые намного востребованнее, чем вторые, кстати, поэтому, с этой точки зрения, все ок.

А вот с точки зрения искусства кино…

Не стану подробно разбирать фильм и его ляпы, в нем много… скажем так, странного… это уже разобрали и еще разберут и без меня. Я просто выскажу свое мнение, как режиссер. Проф. деформация заставляет видеть любое кино немного иначе, нежели казуальный, скажем так, зритель. И возможно, кому-то мое мнение станет интересным или даже полезным.
Итак, с точки зрения режиссера.

Представьте, что из классического фильма «300 спартанцев» (The 300 Spartans, 1962, режиссер Р. Матте), а это фильм, согласитесь, в принципе, на ту же тему, что и обсуждаемый, и имеет с ним много общего, выкинуты:

— вся экспозиция (политическая и военная ситуация в Греции, отношения Спарты с другими полисами, сложная внутриспартанская иерархия и схемы разнообразных политических интриг);
— вся линия Филона, который изгнан из спартанского отряда из за предполагаемого предательства его отца, включая собственно линию отца, любовную историю Филона и Эллы, история похода Филона к Фермопилам и его подвига во время битвы;
— вся линия предателя Эфиальта;
— вся линия Ксеркса и его взаимоотношений с Артемиссией, царицей Галикарнасса;
— ну и вся линия феспийцев тоже.

Короче, выкинуто почти все ). Кроме, разумеется, сюжетного фундамента, четырехдневной битвы спартанцев с персами. Битва есть. И все. А до кучи, в фильме нет ни харизматичного Леонидаса, ни его такого же харизматичного антагониста, Ксеркса, ни одного женского персонажа, битва показана ровно, без классического нарастания динамики (от пращников до «бессмертных»), все действие не выходит за пределы поля плюс-минус пара километров, и даже персонажи практически не разделены на первостепенных и второстепенных, просто некое скопище геройских спартанцев и все.

Представили? Что получилось? Что угодно, только не классический фильм, который по праву считается одним из образцов драматургического построения батальных историй.
Вот таков и «28 панфиловцев». Он старательный, но он невнятный. Человеку, не знающему истории и предыстории, вообще будет непонятно, кто эти люди, против кого и за что они сражаются. Экспозиции нет. Есть длинная картонная речь политрука и пара реплик в середине, но они человека свежего еще больше запутают, он даже не поймет смысла названия: 28 панфиловцев, ок. Но в кино их не 28, там показывают роту или две. Может, 28 — это оставшиеся в живых герои? Нет, в живых остается человек семь. Так что за цифра? Почему? Откуда? Я не придираюсь, просто в кино нет мелочей. Если режиссер предполагает, что его зритель и так должен все знать, ему ничего не надо объяснять, то, значит, он не рассматривает свою работу как независимое произведение, а только как иллюстрацию, часть какой-то мозаики, кусок паззла, который должен быть дополнен соседними фрагментами. Возможно, и такой деконструктивный подход имеет смысл, но я, как режиссер, его не понимаю.

Я бы разъяснил в фильме смысл и происхождение названия. Термин «28 панфиловцев», как известно, появился после публикации газетной статьи, которая не была совсем точной, но которая сыграла свою роль в плане подъема боевого духа — а сама история, как мы видим, призвана поддерживать боевой дух и до сих пор. Но в конце концов, термин «300 спартанцев» тоже появился после неверной расшифровки надписи на памятном камне. установленном на месте великой битвы. На самом деле бойцов, бившихся на Фермопильском проходе, было много больше. В общем, в нашей истории все тоже вполне в заданном историческом русле. Вот и пусть в фильме был бы этот газетный корреспондент, пусть в фильме было бы пояснение его названия… Ну хоть как-то надо было обыграть это недопонимание, не бросать же вот так.

Еще по теме:  "Бёрдмэн", Борхес, Сарамаго и гипертекст

Что я еще бы сделал.

Конечно, нарушил бы линейность повествования. Подготовка боя в начале фильма — бой в середине фильма — окончание боя в конце фильма — это, простите, детский сад. Почему бы не начать с конца боя? Последний кадр — эффектный, безусловно — это прекрасный опенинг. И перемешать историю, чтобы различные фрагменты дополняли друг друга, будучи разнесенными во времени! Это и будет уже 21 век кино, а не 19.

Я бы постарался углубить и разнообразить мир фильма, добавив в него параллельные сюжеты, линии второстепенных героев или, например, вторую сюжетную линию, развивающуюся в наше время — сама известная шумиха вокруг истории «28 панфиловцев» — были ли они, не было ли их, сколько их было, кто они были и где они были — это же готовый офигенный сюжет сам по себе, сюжет для отдельного фильма. А его можно было бы запараллелить с основным сюжетом, прикиньте, одна линия — герои сражаются с гитлеровскими танками, во имя будущего, вторая линия — духовные наследники героев уже в наше время защищают их подвиг от духовных наследников гитлеровцев. Вот это можно было бы сконструировать так, что не оторваться: два параллельно развивающихся сражения, разделенных половиной века… Вот где можно было сделать кино! Вот где был бы простор для творчества и польза для народа.

Я бы поломал камерность места действия. Поле боя? Ок. Но этого мало для полного метра. Скучно. Пиф-паф, передохнули, пиф-паф, передохнули, пиф-паф, конец фильма — этого мало для хорошего кино. Почему бы не запустить параллельные сюжеты вне поля боя? В деревне? В штабе? Каких-нибудь мальчишек деревенских ввести, чтобы они каким-то образом были вплетены в сюжет? Связиста с попытками наладить оборванную связью? Медсестру с ее влюбленностью в какого то из героев?

Дальше. Я бы вычленил из массы одинаковых с лица солдат одного главного героя и пару второстепенных. Дал бы по ним экспозицию довоенной жизни. Причем, они должны быть разными, эти герои! Один, скажем, студент, технарь. Другой — спортсмен, футболист «Торпедо», ловелас. Третий — тертый хулиган матершинник, шпана замоскворецкая, в мирное время не ходивший без финки за голенищем. Четвертый — молчаливый лирик-бухгалтер, театрал… который в итоге совершит подвиг, кинувшись, скажем, под танк с гранатой. Вариантов масса. Шпана пусть перед боем ворует у деревенских самогонку. Спортсмен прижимает ту самую медсестричку на сеновале. Лирик пишет стихи. Студент читает сопромат! В конце концов, его дернули с первого курса, он только поступил, он уверен, что фашистов прогоним быстро, как обещала пропаганда, и он продолжит обучение, а отставать нельзя. В общем, пусть они будут разные, но пусть они сражаются, как положено героям. Герои — разные были, далеко не всегда положительные, Маринеску один чего стоит. Пусть у нас будут живые люди на фоне общей массы! И каждого из них мы показываем в довоенное время, раскрывая характеры, давая зрителю их узнать и полюбить. Пусть они будут разные, пусть кто то будет плохим, в бою мы расставим точки над i.

Опять же, любовная история. Что за кино без любовной истории? Нашим героям мы можем их дать две или даже три, и все разные. Пусть кино будет не про фактически безымянных — и довольно картонных, как в нашем примере — солдат, пусть оно будет про живых людей, которые защищают именно свой дом, именно своих женщин, именно свою страну и свой мир. Это будет интереснее, честнее и, в конце концов, профессиональнее.

Главный герой. Тут его просто нет. Тупо нет. Кино без главного героя, как вам?… Можно сказать, что главный герой — это все вот эти солдаты скопом, можно сказать, что главный герой — это советский… простите, про советский народ там ни слова, там про русский народ с примкнувшими к ним точечными казахами. Ну ок, эту линию никто не убирает, но для любого внятного произведения это все равно фон, статисты. Должен быть главный герой, через которого и дается понимание ситуации, эпохи, событий и который транслирует зрителю меняющуюся гамму эмоциональных состояний. Не буду уж говорить о том, что — по правилам — герой должен каким-то образом измениться в течении истории — или изменить мир фильма. Арка, черт возьми. Азбука. Букварь сценариста. Ау, сценарист! Ты хоть один учебник по сценарному мастерству прочел?…

Еще по теме:  Инь и ян православного мракобесия

Динамика картины. Я засек! Первые 45 минут фильма можно просто отрезать. 45 минут! Просто выкинуть и все. Ничего не изменится. Ни для сюжета ни для фильма. Там бла-бла-бла (болтовни вообще много; с моей точки зрения, это минус — кино должно показывать, а не болтать), и ненужные сцены (самая для меня непонятная, кстати, это сцена с мотком колючей проволоки. Солдаты притаскивают моток этой проволоки на палке и довольно долго про нее рассказывают. Потом в кадре ни разу не появляется ни собственно эта проволока ни пояснение, зачем эту сцену вообще написали, сняли и вставили в фильм). И такого там мнооого! Но любая сцена, которая не тянет фильм вперед, должна вырезаться еще на стадии сценария. Каждая сцена — это или развитие действия, или раскрытие характера персонажей, или какое-то такое ружье, которое вешается на стену, чтобы выстрелить в следующих актах. На хера была нужна эта проволока? Может, я чего то не понял?

Динамика монтажа. Снято все, кстати, ок, а вот монтаж просаживает все нафиг. Есть несколько правильных моментов, но в целом — это в лучшем случае семидесятые, когда пленочку резали ножничками и клеили вручную. Да и то! И тогда какой-нибудь Стеллинг вытворял чудеса монтажа, чего тут я, скажем так, не заметил. Материал для монтажа, кстати, есть, динамика утеряна именно при компоновке.

Музыка. Местами ок, (в трех местах). Но ее, во-первых, мало — это вообще огромная просада российских режиссеров, они почти поголовно тугоухие и не понимают, что может значить в кадре правильная музыка. А во-вторых, она часто не попадает в настроение. А ведь фактура есть! Самое обидное, что так и не была написана главная тема, которая впивается в подкорку и держит на себе весь музыкальный скелет фильма — тему из «Пиратов Карибского Моря» помните? Я, например, уж и сюжет то этой франшизы забыл, а тему напою в любое время дня и ночи. То-то и оно…

Диалоги. Тут вообще все трудно. Половина героев изъясняется на суржике, который, притом, липовый. эти реплики писал человек, толком не знающий ни украинского, ни суржика. И это видно, и это «не верю».

Все остальные изъясняются таким суконным языком, что куда там персонажам стандартных советских пьес времен развитого социализма. Иногда реплики героев вообще начинают напоминать дешевый ковбойский нуар. Солдат, глядя на немецкие самолеты-разведчики: «Вот они, прилетели, стервятники». А?… Пулеметчик своему пулемету: «Что, застоялся, хищник? Ничего, скоро я спущу тебя с привязи!» Серьезно!!!

Ну и самое главное разочарование. Фильм задумывался — как я понимаю — как народный. И народу такие фильмы нужны. Народ хочет видеть не грязные байки про нашу историю, которых в последние годы было снято достаточно. Не воспевание французской булки и не смакование зверств кровавых коммуняк, которых, кстати, на войне погибло около 4 миллионов — каждый второй, находившийся в армии. Этот фильм — безусловно, агитка. Народу нужны агитки. Но агитка не должна быть спорной. Она должна быть сделана профессионально, убедительно, впечатляюще. Иначе — она будет работать в обратную сторону. Сейчас мы имеем Не самую плохую, но в целом вялую и проходную работу. Если бы она была одной из многих — это было бы не обидно. Но она — вот такая — пока что единственная. И в следующий раз, когда мальчик станет кричать «Волки, волки!», ему могут и не поверить.

Но за попытку — спасибо. Надеюсь, следующая будет удачней.

Вис Виталис 04.12.2016

Tagged with:    

About the author /


Related Articles

Post your comments

Your email address will not be published. Required fields are marked *